[Haec quoque Symphosius de carmine lusit inepto.
Sic tu, Sexte, doces; sic te deliro magistro.]
Annua Saturni cum tempora festa redirent
Perpetuo †nec semper† sollemnia ludo,
Post epulas laetas, post dulcia pocula mensae,
Deliras inter vetulas puerosque loquaces,
Cum streperet late madidae facundia linguae,
Tum verbosa cohors studio sermonis inepti
Nescio quas passim magno tentamine nugas
Est meditata diu; sed frivola multa locuta est.
Non mediocre fuit, magni certaminis instar,
Ponere diverse vel solvere quaeque vicissim.
Ast ego, ne solus foede tacuisse viderer,
Qui nihil adtuleram mecum quod dicere possem,
Hos versus feci subito †de carmine vocis†.
Insanos inter sanum non esse necesse est.
Da veniam, lector, quod non sapit ebria Musa.

[Вот, что Симфозий пропел о поэме своей препаршивой.
Так учишь, Секст, мой учитель; тобой я научен фальшивить.]
Только наступит пора для праздных деньков Сатурналий,
Тут же безвременно, но не навечно впадаю в блаженство,
Пышных обедов и яств столы опрокинув в желудки,
Глупых отцов-стариков и мальчишех наслушавшись бредней,
Вдруг зашуршат языки в попытке излить красноречье,
Шумная эта толпа песен пустых возжелает
И обо всех мелочах с огромным усердием, рьяно
Петь будет долго, забыв, есть ли у песен порядок.
Впрочем, порядок любой можно для чтения выбрать
Или идти в разнобой, или решать по порядку
Я же, чтоб не казаться одним некрасиво молчащим,
Тем, кто совсем ничего не принёс на потеху народу,
Строки сложил поскорее, звучные радостным песням.
Ибо бокалам пустым нет места на радостном пире.
Ну же, читатель, отведай вина, что не знала и Муза

[Это также Симфозий о песне сочинил невпопад,
Так ты, Секст, учишь. Так отклоняюсь от тебя, учитель.]
В один год, как только пришло время Сатурналий,
Вечным, но не на всегда, развлекаюсь празднованием,
После весёлых яств, после вкуснейших бокалов на столе,
Чуши между разговорами стариков и мальчишек,
Когда надолго зашумело красноречие во влажных языках,
Тогда многословная свора, своим желанием глупых песен
Не знаю, каких мелочей повсюду с огромным усердием
Будет долго сочинять; но многое как угодно может быть сказано.
Не было замысла, как у крупной песни,
Слагать в разнобой или решать последовательно.
И я, чтобы не выглядеть, будто один молчал некрасиво,
Я, кто ничего с собой не принёс, чтобы мог рассказать,
Эти строчки создал, тут же "с виде песни".
Нездоровому в здоровом быть не нужно.
Давай перейдём, читатель, к тому, что не отведала пьяная Муза

Dé summó planús sed nón ego plánus in ímo
Vérsor utrímque manú. divérso múnere fúngor:
Áltera párs revocát quicquíd pars áltera fécit

Сверху я плоский, но снизу таким не назвать меня точно
Каждой любим стороною, хоть служат по-разному обе:
Что бы одна ни творила, другая исправит, как было.

Сверху плоский, но я не плоский снизу
Мною пользуются каждой стороной. Для разной цели служу:
Одна часть отзывает, что бы другая не сотворила

Dúlcis amíca deí, ripáe vicína profúndae,
Súave cánens Músis, nigró perfúsa colóre,
Núntia súm linguáe digitís signáta magístris.

Дружна прекрасным богам, рекам глубоким соседка, Сладко я Музам пою, в чёрном представившись цвете, Вести несу языком под пальцами мудрых магистров.

Подруга прекрасным богам, соседка глубоким рекам,
Сладко поющая Музам, в чёрный окрасившись цвет,
Я являюсь обозначением для языка, отмеченная пальцами учителей.

Córporis éxtremí non mágnum póndus adháesi
(Íngenitúm dicás, ita póndere némo gravátur),
Úna tamén faciés plurés habitúra figúras.

С краю держу прикреплённым маленький груз невесомый
(Скажешь, возможно, что нет никого больше с бременем схожим)
Образ единый мой красен форм чудных разнообразьем.

Небольшой груз притягиваю у крайней части тела
(Но ты бы сказал, что огромный, таким грузом никто не обременён),
Однако одно лицо будет иметь множество форм.